За отказ от прохождения медосвидетельствования мировой судья признал Евгения виновным в совершении административного правонарушения предусмотренного частью 1 статьи 12.26 КоАП РФ и назначил ему наказание в виде штрафа в размере 45 000 рублей с лишением права управления транспортными средствами сроком на 1 год 6 месяцев.

В рамках данного дела нарушения были допущены с двух сторон: и медицинским работником и самим мировым судьей.

Но обо всем порядку.  

Что же пошло не так?

Начнём с того, что Евгений от медицинского освидетельствования не отказывался. Более того, в протоколе он письменно выразил согласие на его прохождение. Казалось бы, о чём тогда речь?

А речь о том, что по прибытии в медицинское учреждение фельдшер потребовал заполнить добровольное согласие на медицинское вмешательство. Евгений от заполнения этой «бумажки» отказался. И именно этот отказ был расценен как отказ от прохождения медицинского освидетельствования.

То есть человек не отказывался дышать в прибор. Не отказывался сдавать анализы. Не отказывался от осмотра. Он просто не захотел подписывать отдельную форму согласия на медицинское вмешательство. А ему сказали: «Ага! Значит, отказываешься!».

Только вот закон так не считает.

Порядок проведения медицинского освидетельствования водителя определяет Приказ Минздрава РФ от 29 апреля 2025 г. № 262н., который не предусматривает получение от освидетельствуемого лица ни устного ни письменного согласия на прохождение означенной процедуры.

Согласно пп. 1 п. 8 Порядка, медицинское освидетельствование проводится в отношении лица, которое управляет транспортным средством, -  на основании протокола о направлении на медицинское освидетельствование.

А в этот протоколе Евгений уже выразил своё письменное согласие на прохождение медицинского освидетельствования. 

Однако, фельдшер Лукина И.И., вынесшая заключение об отказе Евгения от прохождения медицинского освидетельствования заявила суду что данная процедура начинается с опроса гражданина - согласен он или нет пройти медицинское освидетельствование. При этом пояснить, какой именно пункт Приказа № 262н обязывает выяснять у освидетельствуемого лица согласие на прохождение медосвидетельствования, фельдшер не смогла.

Разумеется возникал закономерный вопрос: Если фельдшер не смогла пояснить, какой именно пункт Приказа № 262н обязывал её выяснять у Евгения согласие на прохождение медосвидетельствования, то на каком основании она вообще вынесла заключение об отказе?

Может, ей нужно было ещё и кровью расписаться? Или принести справку от нотариуса, что Евгений действительно согласен пройти медицинское освидетельствование?

Хорошо, что до этого не дошло. А то бы фельдшер потребовала ещё и двух свидетелей, справку от психиатра, подтверждение, что Евгений не состоит в секте, отрицающей медосвидетельствование.

А теперь давайте вернёмся к тому, с чего всё началось: к мировому судье, который должен был разобраться в этой истории.

А что же мировой судья?

А мировой судья, признавая Евгения виновным, указал в постановлении, что  проведение медицинского освидетельствования предполагает добровольное участие лица, однако до начала процедуры Евгений устно отказался от заполнения согласия на прохождение медицинского освидетельствования, что было расценено фельдшером как отказ от прохождения освидетельствования. Изложенное, по мнению судьи, свидетельствовало о том, что Евгений согласие на проведение освидетельствования не выразил, что образует объективный состав правонарушения.

Звучит убедительно? Только вот беда: в протоколе о направлении на медосвидетельствование Евгений письменно свое согласие выразил. Письменно. В документе. А мировой судья это, похоже, не заметил. Или не захотел замечать.

А может, мировой судья настолько увлёкся поиском мотивов, по которым можно было бы оправдать действия фельдшера, что просто забыл о других важных вещах? Например, о том, что Евгения нужно было известить о судебном заседании.

И вот тут начинается вторая часть этой истории - не менее увлекательная, чем первая.

Дело рассмотрели в отсутствие Евгения — с участием только его защитника по видеоконференцсвязи.

При этом мировой судья указал, что Евгений извещён надлежащим образом. Ну, как указал? Написал в постановлении. А проверил ли?

А проверить стоило бы. Потому что в материалах дела было согласие Евгения на СМС-извещение по одному номеру, а его направили на совершенно на другой. То есть извещение отправили не туда. Или не тому. Или и то, и другое.

А ещё - почтовые отправления. Одно со статусом «передан почтальону», второе «неудачная попытка вручения». То есть письма не были возвращены в суд с отметкой об истечении срока хранения и на момент рассмотрения дела семидневный срок их хранения на Почте не истёк.

А это означало что, у мирового судьи не было объективных сведений о том, что Евгений уклонился от получения повестки.

Проще говоря: никто не знал, извещён ли Евгений. Но дело всё равно рассмотрели. Потому что «надо».

Разумеется, по указанным основаниям принятое мировым судьей постановление и было обжаловано в суд вышестоящей инстанции как незаконное. А как иначе, если человека лишили прав за то, что он не заполнил бумажку, а известить его о судебном заседании забыли?

И апелляция с нами согласилась. Полностью. Извещение Евгения о времени и месте рассмотрения дела не являлось надлежащим - и этого хватило, чтобы отменить постановление мирового судьи как незаконное, не входя в обсуждение иных доводов.

Лишение прав и штраф в размере 30 000 рублей отменены. Евгений был полностью оправдан. И это, пожалуй, лучший финал, который только можно было представить!